ГЛАВНАЯ
ВОРОБЬЕВСКИЙ
КНИГИ
ФИЛЬМЫ
ПРОДУКЦИЯ
Предисловие и оглавление книги «Потаенная россия».



У САМОЙ КРОМКИ
Предисловие



Да что за потаённая Россия такая? В интернете если и встретишь такое словосочетание, то окажется, что речь идёт об элитном туризме. А уж «русская потаённая литература» и вообще – похабщина в стиле Баркова. Вся потаённость – под панталонами.
Почему – потаённая? Другое дело – Россия великая! Помните слова Столыпина: "Вам нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия"? Они известны. Но меньше цитируется ответ, который дал представитель правого направления в Думе Марков: "Это вам, Петр Аркадьевич, нужна великая Россия, а нам нужна святая Русь".
Подлинная наша Родина — это не то видимое пространство, которое покрылось сейчас заборами запретов и штакбаумами ограничений. Это - потаённая страна. Это идеал, который не реализован. Это потенция, таящаяся в реальной, исторически воплощаемой России. Её прикровенный житель знает тайну свободы. Он может носить колпак дурака, а может – полинявшую монашескую скуфью – в любом случае это будет шапка-невидимка. Не каждому Сеньке она по размеру…

* * *

Книга, которую вы открыли, зародилась из простого вопроса. После выхода моих «Незримых старцев» многие спрашивали: на Афоне – понятно, а у нас? Есть такие, скрытые от мира подвижники? Не любопытство, а серьёзное ожидание было в этом вопросе. Тем более, что сердцевина православия по определению мистична, невидима.
Иные говорят, что старцев уже нет. За этим мнением обычно стоит стремление не попасть никому в послушание. «Я» - вот «великий старец» века сего... Старцев нет, а что же есть тогда, что на виду? Гламурно-православные глянцевые журналы. На обложке не увидишь лица, на котором проторены русла слёзных рек, не увидишь заскорузлых от крестьянского труда пальцев. Позируют юные интер-красавицы. Дело даже не в том, что перед молодёжью принято теперь заискивать. Лично мне видится в содержании этих изданий комплекс неполноценности их создателей. Они спешат уверить: мы тоже успешные, богатые, любим дорогие машины, путешествия, интересуемся высокой (костлявой) модой. Мы такие же, как вы, громко говорят такие журналы миру. И тихо добавляют: только верим в Бога. Неужели не чувствуют: умащённые комфортом, люди с ног до головы покрыты коростой успеха, сквозь которую не пробивается благодать Божия.
... Не знаю, кого эти «издания для сомневающихся» превратили из маловерных в многоверных. Зато мне известно немало людей, которым Господь посылал не атласных, а очень даже шероховатых духовников. И человек, чьи суставы заржавели для крестного знамения, от которого отвыкли уже несколько поколений его предков, поднимал непослушную руку и… С трудом, стесняясь, накладывал на себя крест животворящий. А потом - преображался.
Как-то в Минске я коротко пересказал содержание будущего очерка о схииеромонахе Иоанне (Казанцеве) из этой книги. В зале изумились: рядом с нами, в нашей пустыне был такой старец?! Да, друзья мои, был. О нём при жизни его знали немногие.
Что ж, «прп. Симеон называет еретиками тех, «которые говорят, что в нынешние времена среди нас никого нет, кто мог бы соблюсти заповеди Евангелия и быть такими, как были святые отцы»… *(Цит. по: [55. С. 586]). Как же может быть иначе? По определению, благодать Божия, ничуть не убывая, присутствует в нашем мире.
Почему же мы их не замечаем? Однажды схиархимандрита Виталия посетили монахи с Аляски и задали ему вопрос: «Есть ли в XX веке такие подвижники, о каких мы читаем в древних патериках?» Отец Виталий ответил утвердительно: «Мы их видим, слышим, с ними бываем, но не имеем веры и послушания, какие были у древних отцов. Поэтому мы их и не знаем».
Впрочем, сама уверенность, что это так, что такие люди существуют, дорогого стоит. Она важнее псевдо-патриотических баек о нашем сверхсекретном оружии. Важнее историй о новых разработках, которых так боятся пиндосы и которые якобы делают Россию неуязвимой. Не в шахтах прячется наше спасение .Наши спасатели служат не в МЧС. Они на виду – и невидимы.
В «Незримых старцах» я назвал таких подвижников духовным «элитным спецназом». К моему удивлению, находились православные, которых это покоробило. Некоторые начинали буквально истерить по поводу пересказанного мною и известного на Афоне случая с натовским самолётом, сбитым крестным знамением монаха. Этим гордым людям, которые не хотят смириться перед возможностью непостижимого, я могу пересказать ещё один эпизод - из жизни схиархимандрита Виталия (Сидоренко).
«Многие в Тбилиси знают о таком случае. В дни вооружённого конфликта вблизи железнодорожной станции Дидубе стоял состав вагонов со снарядами, который стал мишенью для боевых ракет. Огненные взрывы застилали небо, казалось, весь посёлок будет уничтожен в огне. Люди стали выбегать из своих домов в страх и панике. Когда начались взрывы, отец Виталий взял Феодоровскую икону Божией Матери и в сопровождении двух матушек и священника, которые оказались в то время в его доме, пошёл в конец улицы на высокое открытое место, откуда была видна вся страшная картина обстрела. Стоящим рядом с ним он велел читать Иисусову молитву и кроме молитвы не произносить ни одного слова. Высоко подняв икону Божией Матери, он едва успевал крестить ею смертоносные снаряды, которые взрывались в воздухе, не причиняя вреда людям.
Монахиня Инна: «Одна ракета летела прямо на нас. Я даже слышала, как она свистит. Но и она, не долетев, повернула назад».
Схиигумения Серафима: «Два с половиной часа продолжалось это моление. Люди, увидев такое чудо, подходили к отцу Виталию и спасались от огня рядом с ним. Ни один человек не пострадал. Когда всё стихло, мы вернулись к себе. Во дворе не было ни одной гильзы, как всегда горели лампады, было спокойно и мирно».
Когда началась война в Абхазии, старец дал своим чадам молитву на благословение дома:
«Да благословит нас и сохранит Всемогущий Милосердный Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святый. О! сладчайший Иисусе Христе, Всемогущий Царю Неба и земли, Сыне Давидов, Иисусе Назорее, нас ради распятый на Кресте, смилуйся над этим домом, храни живущих в нём. Да будет твоё благословение Господне сопутствовать им везде; да освятит Дух Святый мысли и сердца их: Всемогущество Его везде, во всяком месте: всё, что находится в этом доме. Кто к ним входит и кто выходит от них, да благословит Пресвятая Троица и сохранит от всякого зла, чтобы ничто нечистое не приблизилось к ним. Имя Господа Иисуса Христа с девятью чинами Ангелов да будет в сем доме и даст ему свой покой. Да покроет Своим материнским Покровом Пресвятая Дева Мария: да охраняют его Святые Апостолы: благополучие его да утвердят и укрепят Святые Евангелисты. Крест Господа нашего Иисуса Христа да будет кровлей ему; гвозди Господа нашего Иисуса Христа да будут его защитой; венец Господа нашего Иисуса Христа да будет его покровом. Пресваятая Дева Мария, святой праведный Иосиф и вси святые, Ангелы Хранители, умолите Господа Иисуса Христа, Единого от Святой Троицы, да сохранит сей дом от грома, молнии, огня, града, наводнения, от нападения злых людей, нужды, неверия, ереси (войны) и всякого несчастия, грозящего душе и телу: в чём да поможет нам Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святый. Аминь.
Сподоби, Господи, в день сей (или нощь сию) без греха сохранитися нам.
Господи помилуй (3 раза).
Буди, Господи, милость Твоя на нас, якоже уповахом на Тя, Господи. На Тя уповаем, да не постыдимся во веки. Аминь».
Дома всех, кто брал эту молитву, поразительным образом остались в разгромленном Сухуми и других местах, нетронутыми.
Что ж, как писал свт. Димитрий Ростовский, «Молитва не только побеждает законы природы, не только является непреоборимым щитом против видимых и невидимых врагов, но удерживает даже и руку Самого всесильного Бога, поднятую для поражения грешников».
В нас летят уже не просто вражеские снаряды. В нашу сторону направлены все флюиды чернокнижного тайнознания, и православный ответ должен быть адекватным.
И ещё многих читателей моей книги поразил один эпизод… Точнее, слова геронты Паисия о том, что есть на свете более высокая степень святости, неужели даже у тех самых незримых старцев Афона… Вот и таинственный странник св.Феодор Томский говорил, что существует степень, которая намного выше схимы... Об этом мы ещё поговорим подробнее.

* * *

Поразительную вещь написал однажды преподобный Паисий Святогорец: «Многие неизвестные святые помогают нам, хотя мы их даже не знаем. Для меня это самые великие святые. Они не имеют никакой славы от людей, но только лот Бога. По своему великому смирению они просили Бога – так говорит мне помысел, – чтобы остаться в неизвестности, не иметь почестей от людей, но продолжать помогать им «в тайне». Таких неизвестных святых мы должны особенно почитать, особо благодарить, потому что они в молчании помогают нам своими молитвами и своим безмолвным примером, своей неизвестностью.
Как-то я хотел написать об одном почившем афонском старце. Вспомнил все обстоятельства его жизни, которые мне были известны, и раз вечером сел, чтобы записать. Зажёг свечу, взял карандаш и тетрадь, но понял, что ничего не помню, даже его имени, хотя все эти дни много о нём думал. Стал вспоминать по порядку все афонские монастыри, скиты, каливы, в которых я побывал. Перебирал, начиная с восточной стороны, - может, что-нибудь вспомню; ничего. Потом с западной – опять ничего. Стал вспоминать по годам, с того времени, как приехал на Афон, перебирая в памяти отцов, с которыми встречался; но так ничего и не смог вспомнить. Похоже, что монах этот не хотел становиться известным, и Бог сотворил Своё чудо. Единственное, что я помню, это то, что жизнь его на меня произвела большое впечатление, чем жизнь всех остальных святогорских отцов, о которых я написал».
И старец Софроний (Сахаров), который имел богатый опыт духовничества на Афоне, свидетельствовал о чём-то подобном: «Неожиданный и непонятный Промысел Божий поставил меня в такое положение, при котором в течение ряда лет я был зрителем духовной жизни многих подвижников Святой Горы. Некоторые располагались открывать мне то, чего, наверное, не сообщали другим. Восхищало меня видеть избранников Божиих, скрытых за их смиренным видом. Иногда они сами, хранимые Богом, не понимали, сколь богатое благословение почивает на них».
Преподобный Паисий заповедовал: будьте внимательны, чтобы не приобрести себе имени, потому что оно станет наибольшим врагом для вашего безмолвия. Только воля Божия открывает человеку сокровенного подвижника. Иногда даже вопреки его желанию. Когда в Париже была впервые опубликована работа «Старец Силуан», сам преподобный явился (спустя два десятка лет после своей земной кончины) одному из карульских отшельников и сказал: этот благословенный Софроний написал обо мне книгу; я этого совсем не хотел...
Итак, ненадолго вернёмся к Афону.

* * *

Внимательный читатель мог заметить тот мостик, который был переброшен в моей прошлой книге со Святой Горы на Средне-Русскую равнину. Этот мостик от «Незримых старцев» к «Потаённой России». Напомню.
…Шёл 1968 год. Поистине революционный год. Мир волновали грандиозные события. Кого-то – «пражская весна» и студенческая революция в Париже, кого-то – открытие Олимпиады в Мехико и мировые гастроли «Битлз»… А в убогой Крестовой келье, что укрылась в зарослях неподалёку от монастыря Ставроникита, лежал русский схииеромонах Тихон. Уже не вставал. Однажды он подозвал своего ученика: «Здесь сейчас, дитя мое, была Богоматерь со святым Сергием и преподобным Серафимом. Куда они ушли?».
Тот спросил: « - Что же тебе сказала Богородица?»
« - Пройдет праздник Ея Рождества, и уже после него Она придёт и возьмет меня к Себе».
В день панигира (празднования – греч). старец сказал послушнику: «Завтра я умру и хочу, чтобы ты похоронил меня. И вот я желаю благословить тебя».
Три часа держал он руки на голове своего духовного чада... Потом он дал такое трогательное напутствие: «Ты молись обо мне, и я каждый год буду приходить и видеть тебя. Если ты останешься жить в моей келлии, я буду очень рад. Но пусть всё будет, как Богу угодно, чадо мое. Вот видишь, я имею для тебя здесь провизии на целых три года», - и он показал на консервы: шесть коробочек с сардинами и четыре коробочки с кальмарами. Все эти запасы давным-давно принёс ему кто-то из посетителей. Они так и остались нетронутыми.
«Для меня этих консервов хватило бы только на неделю», - подумал отец Паисий... Да, это был именно он.
Позже геронта свидетельствовал об отце Тихоне: "Этот старчик сделал свою жизнь простой... Он был свободен от любых неудобств, ибо то, что мы сегодня называем удобствами, на самом деле — неудобства. Удобство — это когда упростишь свою жизнь и ограничишься необходимым. Тогда человек освобождается"...
Один никому не известный русский монах передал молодому греческому подвижнику простую тайну свободы. Мир, который боролся за расовую свободу и радовался тому, что именно в 1968 году слово «негр» стало вытесняться словом «темнокожий»; мир, который ждал, что наконец-то Чехословакия освободится от «советского ига»; мир, который восторгался героизму кубинцев, отстоявших свою свободу на Плайя Хирон, ничего об этом событии не знал. И знать не хотел...
Русский старец отошёл, и греческий монах получил от него харизму, дар Духа Святаго. Она передаётся именно так: схииеромонах Тихон умер у отца Паисия на руках…
И вот он – мостик. Знакомый батюшка, ныне уже почтенный старец, рассказал о чём-то похожем, что произошло восемь лет спустя. Только уже в России. В 1976 году он отправился в Липецкую область. Приехал в небольшой городок Грязи. Нашёл нужный дом. Навстречу вышла незнакомая пожилая женщина. Молодой иеромонах, однако, знал, что её зовут Мария. Знал он также, что ему нужно не в дом, а в крестообразную пристройку во дворе. Там подвизался схимонах Иоасаф (Моисев), отшельник, чья судьба характерна не для Афона, а для Советской России. Оптинский постриженник, он в общей сложности отсидел «двадцатку». А потом ещё десять лет, никому не ведомый, подвизался в этой келье-пристройке. После явления ему Матери Божией, принимал людей. Какой «телефон» срабатывал? Как они находили этого «незримого» старца? Одному Богу известно. Рассказывавший мне священник даже сейчас не обмолвился об этом ни словом.
Может быть, связь эта была мистической, молитвенной? Такое ведь бывает. В жизнеописании протоиерея Николая Рогозина есть свидетельство о том, как не знавшие его лично старцы Псково-Печерской обители посылали ему молитвенный поклон. И от прозорливой Настеньки из Ростова отцу Николаю такой же поклон передавали. Слава Богу, когда я был в Перми, сподобился побывать на могилке этого подвижника. Сидел на Митейной горке рядом с храмом, где старцу являлась Богородица, - и не хотелось уходить...
А старец Иоасаф беседовал с иеромонахом. Говорил ему о злострадании.

« - Запомни:
Страдал Моисей,
Страдал Елисей,
Страдал Илия,
Страдаю и я…
Теперь повтори… Ещё раз… Ещё».
« - Батюшка, я запомнил уже».
« - Запоминай. Пригодится».

Тайна злострадания. О страдавшем онкологическим заболеванием архимандрите Софронии (Сахарове) написано так: «Живое свидетельство Воскресения Христова», - так сказал о последних днях старца один из паломников. Страдающему старцу Господь в это время ниспослал дар молитвы за раковых больных, и многие из них хранят в сердце благодарность за исцеление по молитвам старца». *(Преподобный Паисий говорил: «Нужно немного любить и боль. Болезнь – это великое благословение для человека. Когда человек поймёт это, то будет принимать её с радостью и с радостью воспевать: «Благословлю Господа на всякое время!» Помню, бедный старец Гавриил на Каруле так страдал, так страдал… И во время приступов боли пел. Всё время лежал пластом. Он говорил: «Мне говорят: «Крест, крест!» - а гвоздей-то и нет. А без гвоздей какой крест?»).
А отец Иоасаф… Продиктовал незамысловатый стишок и вскоре отошёл. Старцу было девяносто четыре года. За год до смерти Мария (в схиме Николая) спрашивала его: « - Ты же знаешь, когда умрёшь?» Тот просто отвечал: «На Благовещение Матерь Божия скажет тебе». Так и получилось. Преставился он в «назначенный» день. Всё произошло практически так же, как и за восемь лет до этого, – когда в Крестовой келье на Афоне умирал русский старец Тихон.
…Когда иеромонах прощался с отцом Иоасафом, тот благословил его: «Из Москвы никуда не уезжай!»
« - Так, - говорит батюшка, - я и стал привыкать жить в этой тайге».
Как пишет свт. Иоанн Златоуст: «Мы должны искать пустынножительство не только в каких-либо местах, но и в самом произволении и прежде всего другого душу свою ввести в самую необитаемую пустыню».
…О каких там пустынях и старцах мог думать в 1976 году студент Юра Воробьевский! Тут такие новости: через океан полетел сверхзвуковой «Конкорд»! В Китае умер великий Мао! СССР обменял диссидента Владимира Буковского на заключенного в Чили коммуниста Луиса Корвалана! А главное – Олимпиады! Штангист Василий Алексеев, фигуристы Ирина Роднина и Александр Зайцев... Харламов забивает четвёртый гол Чехословакии – и мы снова чемпионы! Чехи в нашем общежитии на Новоизмайловском уныло ходят по коридорам с пивными бутылками… Прошли годы – и чего теперь стоят все эти волновавшие нас тогда события?!

* * *

Однажды я оказался на соборовании в обычной московской квартире. Этаж – восьмой, однако, проветрив помещение, жалюзи на окнах закрыли. Судя по всему, пожилая хозяйка квартиры (как оказалось – инокиня) – человек осторожный. Знаю, что она могла бы рассказать о своём и более старших поколениях много историй - о занавешенных окошечках хаты, о ночных службах, о доносах, арестах, допросах…
Немало наших скромных современников могли бы поведать о чём-то подобном! О том, как в глухие советские времена пришли они к Богу. Как жители прикровенного Китежа вошли однажды в их современные квартиры.
Образно об этом рассказывалось в стихотворном цикле В. Бетаки “Китеж”. Там китежане поднимаются из озера и врываются в советскую реальность 1970-х годов. Пытаются разбудить омертвевшие души соотечественников… Древнерусские реалии (набатный звон, терем, золотое шитье) перемешаны с современными: китежане проносятся по асфальту, среди троллейбусов, рискуя “заблудиться в пятиэтажии”:

Где на улицах и вокзалах
В кумаче – ордынская вонь,
Где в церквах гаражи…
Китежане Бетаки уходят в озеро как во внутреннюю эмиграцию:
Души съедены, сосны спилены,
Вместо птичьего – свист хлыстов...
Оттого-то и затопили мы всё – от папертей до крестов,
Затонули мы вместе с Китежем,
И поэтому – вас живей!
Отворите же, отворите же, вот мы спешились у дверей!
В ваших комнатах, в ваших комнатах,
Там, где страх, как столетье, стар,
Мы напомним вам, мы напомним вам
Всё, чем жили вы до татар… *(Цитируется по тексту исследования С. В. Шешуновой).

Впрочем, вернёмся в наши двухтысячные годы, в ту самую тихую квартиру. Я привёз пачку своих книг на подарки, гляжу, а матушка аккуратно сдирает с упаковки этикетку. Зачем, ведь всё равно выбрасывать?! Она возражает: там ваша фамилия стоит; не надо, чтобы видели… кому не надо.
И, наконец, батюшка, неосознанно потирая больное место (результат давнего покушения до сих пор даёт о себе знать) напоминает всем присутствующим о той же осторожности: «Когда собираешься что-то сказать, думай: зачем говоришь, кому и в чьём присутствии. И ещё: когда входишь в помещение, должен знать, как из него выйдешь»...
Что ж, старец Кирилл (Павлов) говорил, что 37-й год повторится. Всё будет: и гонения и пытки. *(Духовник, М., 2103. С. 324). Феликс Эдмундович никуда не уходил со стен чекистских кабинетов. Более того, он, кажется всерьёз решил возвратиться на свой лубянский постамент. Ему помогут.
…А квартира эта всё же не совсем обычная. Намоленная? Да, это чувствуется. Удивительно покойная. Кажется, что мир остался где-то далеко. Вот уж поистине: можно жить в миру, да не так, как на юру.
Здесь умилительно-тихо, но понимаешь, что это боевой объект того самого Русского Православия, которое Бжезинский считает главным врагом Америки. Тут как на атомной подводной лодке, лёгшей на дно бурного житейского моря. Применение против неё «высокоточного оружия» (оно действительно, весьма прицельно уничтожает православные объекты не только в Косово) затруднительно.
Именно потому, что такие «подлодки» существуют, враг, который очень гордится своими авианосцами, не может торжествовать победу. Я бы назвал «подлодку», где побывал, - «Град Китеж».

* * *

«Покойный настоятель храма во имя преподобного Серафима Саровского в Нью-Йорке протоиерей Александр Киселёв сказал как-то удивительные слова: «Надо, побывав в России, ощутить невидимое и не ужаснуться от многого увиденного».
Впору и нам очнуться наконец на своей Родине. В царстве-государстве, где Микула Селянинович всё ещё носит в неприметной котомочке всю тяжесть земли, неподъёмную и для богатыря Святогора. А «компетентный товарищ» упорно старается в это самую котомочку заглянуть. В котомочку и во всякое другое место, где происходит нечто потаённое. Вот сидит знаменитый философ А.Ф.Лосев на каком-нибудь большом собрании, как будто подрёмывает, а рука у него, как всегда, под пиджаком. А потом, когда надо ему выступать, встает и замечательно говорит, лучше всех говорит! Значит, не дремал?! Удивительно! Наблюдающий за ним, конечно, не знает, что Лосев творит Иисусову молитву, а рукой под пиджаком крестит сердце. Очень многие внимательные люди хотели тогда разгадать эту загадку философа...
Почти никто не знал, что на виду у всех был человек, который приобрёл себе имя учёного и в то же время потаённо жил как инок, имя которому дал при тайном постриге святогорец архимандрит Давид (Мухранов).
Головной убор, который постоянно носил А.Ф.Лосев, многие принимали за старорежимную профессорскую шапочку. На самом же деле это была скуфейка. Она же – шапка невидимка. Не могу не удивляться, как в советское время, нашей, находящейся под игом стране, учёному хватило мужества написать такие, например, слова: "Израиль хочет создать себе спасение своими собственными руками, поэтому израильская стихия и лежит в основе новоевропейской культуры. Возрождение, просвещение, революция - все это имеет под собою опыт сведения благодати, которая дается даром, и по неизвестному определению, на естественные усилия человека. <...> Каббала есть принцип человеческого естества, активно направленного против стихии благодати. Каббала есть обожествление и абсолютизация Израиля. Израиль - принцип отпадения от христианства и оплот всей мировой злобы против Христа. Израиль - проклятие всего христианства. <...> Еврейство со всеми своими диалектическими последствиями есть сатанизм, оплот мирового сатанизма".
Отец Софроний (Сахаров) рассказывал об одном подвижнике, который много раз сподоблялся созерцания нетварного Фаворского света, а однажды свет «снизошел на него и пребыл с ним три дня. В эти дни он ясно ощущал себя вне смерти. Примечательно, что этот человек тогда не был ещё ни отшельником, ни монахом, но «в то время жил среди людей обычной всем трудовой жизнью».
«Духовные старцы, - пояснял отец Софроний, - не обязательно иереи или монахи. Это показала история русской Церкви XVIII и XIX веков, когда целые ряды подвижников благочестия, носителей великой благодати, уклонялись от священства и монашества, чтобы сохранить за собою свободу подвига вне контроля официально установленных органов».
Речь о том, о чём предупреждал свт. Игнатий. Он писал, что в последние времена засилье фарисеев в Церкви настолько увеличится, что истинные рабы Божии будут вынуждены скрываться так же, как Спаситель скрывался от Ирода в безвестном и малолюдном Назарете.
Впрочем, вернёмся к котомке Микулы Селяниновича. Эта самая котомочка (или мешок нищего) у Даля называется кромулей. Слово однокоренное с такими, как укромный, сокрытый, скрывать, закрывать, покров. Рядом стоит церковно-славянское кромство – потроха, внутренности (см. словарь Фасмера). К той же основе восходят названия древних цитаделей - псковской (Кром) и московской (Кремль) – крепостей, где укрывались от опасностей. Слово кром в незапамятные времена вырублено кем-то на знаменитом Тиуновском камне. О чём оно? Исходный корень явно несёт свойство закрытости. А что вне этого сокрытого мира? Нечто другое, всё кроме того, что в нём находится. Этот прикровенный мир светел, а вне его - тьма кромешная...
В котомочку нищего кладут то, что от сердца отрывают. От большого русского сердца. Поэтому и тяжесть большая – ни одному «политическому тяжеловесу» не поднять.
Есть у этого потаённого мира и граница – кромка. Бывают времена, когда проникновение за эту кромку чужака, кромешника, может стоить жизни.

* * *

Член потаённой «непоминающей» Церкви А.П.Арцыбушев подчеркивает, что она не несла в себе раскола, а только выжидательно отошла. «В…50-е годы она по призыву одного из старейших оставшихся в живых иерархов, принадлежащего к потаённой Церкви, епископа Афанасия (Сахарова), объединилась с Московской Патриархией.
«Непоминающая» Церковь никакого отношения не имеет к той организации, которая появилась в 50-е годы и стала называть себя «катакомбной Церковью», и в которую вошли так называемые истинно-православные христиане (ИПХ) и незначительная часть духовенства, отказавшегося последовать призыву епископа Афанасия (Сахарова).
А.П.Арцыбушев рассказывает об архимандрите Сарафиме (Климкове), который «всё время менял места своего пребывания. Для этого его духовные дети покупали домики в подмосковных городах и посёлках, расположенных недалеко друг от друга. Ночь ходьбы по лесным и просёлочным дорогам – и ты в другом месте. Так батюшка и ходил из одного городка в другой, из посёлка в посёлок, из одного домика в другой – и в каждом из них потаённая церковь. Такие домики были в Киржаче, Верее, Дорохове, Тучкове, Боровске и Малом Ярославце...
Между всеми этими домиками постоянно поддерживалась связь. Духовные дети батюшки всегда знали, где он находится сейчас и где будет через некоторое время. Основной круг его детей был постоянным, и никто чужой затесаться в него не мог; имя отца Серафима никогда не упоминалось в разговорах: он был не батюшкой, не отцом Серафимом, а «тётей». Без благословения никто к нему приехать не мог; он сам назначал, кому, куда и когда приехать. Благодаря таким мерам предосторожности и конспирации, НКВД не мог напасть на его след».
Внимайте, внимайте этому опыту! Пригодится. «Богослужение иногда совершали в дровяном сарае, стоящем совсем на отшибе, с потаённым входом. Там, внутри, за клетью дров, устраивалась каморка в несколько квадратных метров. Пели и читали тише, чем вполголоса… Всякая подпольная деятельность, сопряженная с риском, возбуждает сердце к иной молитве, а потому все службы были похожи на первохристианские богослужения – в катакомбах, «страха ради иудейска», как в апостольские времена».
А вот свидетельство об архиепископе Антонии Михайловском, относящееся к концу пятидесятых годов: «В праздники приезжало очень много людей, за домом следили слуги богоборческой власти, но по молитвам владыки Антония Бог делал их всех невидимыми, и его местожительство было им неизвестно».
Подобный «эффект незримости» известен и из жизнеописания схиархимандрита Виталия (Сидоренко): «Помню, в день праздника Преображения Господня, после Литургии в храме села Обуховка возвращались мы в Таганрог на пароходе. Отец Виталий, стоя на корме и задавая нам тон, стал петь церковные песнопения. Мы испугались: «Отец Виталий, нас арестуют!» А он на это отвечает: «Ничего, они нас не увидят». Видно, наше пение далеко разносилось по воде, потому что люди на берегу останавливались, крестились и кланялись до земли».
Что ж, как писал свт. Феофан Полтавский, «в последнее скорбное время все верующие и верные Господу будут жить под особенным покровом Божией благодати, которая защитит и спасёт их от всех козней антихриста».
Подвижники есть, они где-то рядом. В Челябинске мне рассказывали историю о трёх столетних старцах, с которыми ещё недавно можно был связаться через одну женщину в кафедральном соборе: передать записочки и получить ответ. О них было известно только то, что в 60-е годы, во время хрущёвских гонений, они перешли сюда из Почаевской лавры. Потом, когда женщина, бывшая единственным связующим звеном, умерла, её сменила другая. После её смерти связи не стало. Говорили, что старцы ушли. Куда – не знает никто. Вот вам и епархия, где нет монастырей, и люди ищут духовного водителя где-то вдалеке! Я знаю местного жителя, который в 2004 году передавал записочку старцам и получал благословение.

* * *

Всякая потаённость – явление вынужденное. Впрочем, были времена, когда «пещерниками» едва не стали члены советского богоборческого правительства. Бывая в Самаре, я часто останавливаюсь в доме, соседствующим с бункером Сталина (напротив драмтеатра). Ходят слухи, что бункер этот соединялся подземной дорогой под руслом Волги (!) с Жигулевскими горами. Так что запасная советская столица (на случай оставления Москвы) должна была возникнуть в здешних карстовых пещерах, о тайнах которых издавна рассказывают потрясающие истории.
Но нет, не попустил Господь, чтобы «народные комиссары» и охраняющие их кромешники проникли вглубь сакрального пространства. До революции, между прочим, в народе бытовали легенды (ныне уже основательно подзабытые) о таинственных отшельниках, живущих в жигулёвских, неведомых людскому глазу пещерах. Существуют предания о тайнах гор, которые носят характерные названия - Монастырская и Попова. В престольные праздники бурлаки часто слышали из глубины Монастырской горы торжественный утренний и вечерний звон.
Всё это как будто Пушкину навеяло:
Но вдруг пред витязем пещера; В пещере старец; ясный вид, Спокойный взор, брада седая; Лампада перед ним горит; За древней книгой он сидит, Ее внимательно читая. («Руслан и Людмила»).
Внешне они выглядят благообразными седыми старичками, которые могут неожиданно появляться и исчезать прямо на глазах у одинокого путника. Похоже на афонские предания, правда? По многим свидетельствам, подземные старцы из разных, далеко отстоящих друг от друга мест, постоянно общаются между собой. Вот как, например, описываются они в романе П.И. Мельникова (Андрея Печерского) «В лесах»: «Кирилловы горы расступаются… Выходят старцы лепообразные, в пояс судоходцам поклоняются, просят свезти их поклон, заочное целование братьям Жигулевских гор…» Стоит добавить, что Кирилловы горы находятся в Нижегородской губернии, у озера Светлояр, в которое погрузился легендарный град Китеж...
Предания о незримых старцах бытовали в древности не только на Афоне, но и на Синае. *(Отражённый свет таких преданий виден даже в иудаизме. «Старая еврейская традиция, восходящая к Талмуду, считает, что мир держится на присутствии в нём 36 цадиков… Эти люди делают добро в тайне. Даже их соседи не знают об этом. Но если этот минимум отсутствует, мир погибнет». Существует также древняя сирийская легенда (в составе «Хроники Зукнина», которая охватывает события от Сотворения мира до 774 года) о двенадцати Волхвах и о завете Адама о чудесном явлении звезды. Из поколения в поколение избирались двенадцать мудрецов, которые должны были каждый год восходить на высокую гору. Там в молитве в течение трёх дней они наблюдали за светилами, чтобы увидеть таинственную звезду. Ту самую, что привела их в Вифлеем. *(Православная энциклопедия, т. IX, с. 281). Похоже на предание о том, для чего из века в век возобновляется братство незримых старцев Афона. Они ждут того часа, когда должно будет отслужить на вершине Святой Горы последнюю литургию перед Концом Света. Миссия поистине апокалиптическая, грандиозная…
Бог весть, сколько таких «незримых» старцев было и есть в России! (Каждый из них предвосхищает подвиг, который предстоит совершить христианам в грядущем царстве антихриста). Лишь иногда становится известной сокровенная «генеалогия» духовной преемственности этих подвижников. Лишь издалека, приглушенно, слышим мы звонок связывающего их молитвенного «телефона». И только догадываться можем о том, какое сокровище передаёт своему послушнику умирающий подвижник...
Потаённая Россия являет нам лики своих праведников не только из глубины забвения, но нередко и из пучины клеветы и мнимого безумия. Но видеть их мы можем не своими затуманенными глазами, а благодаря другим молитвенникам. Святого видит лишь святой.

* * *

Повести о невидимой церкви града Китежа посвящён «Китежский Летописец». Его полное заглавие: «Книга глаголемая Летописец, в лето 6676 месяца сентября 5 день Георгия Всеволодовича». Язык «Летописца» и беглый полуустав его списков, а, главное, - религиозный и церковно-исторический смысл заставляют отнести появление этого документа к концу XVII столетия. К эпохе, когда искание правой Церкви особенно обострилось в старообрядчестве и когда многие, разуверившись в возможности найти на земле праведную Церковь, испытывали особенную тягу к Церкви невидимой.
В «Летописце» говорится о князе Георгии Всеволодовиче, сыне святого князя Всеволода-Гавриила Псковского. В народном сказании князь Георгий является великим храмостроителем древней Руси и первым князем-храмоздателем в Граде Китеже. Он испросил себе, по сказанию «Летописца», у князя Михаила Черниговского «грамоту в Русии нашей по градом церкви Божии строить, тако же и грады». Замечательно, что все церкви, построенные князем Георгием, были в честь Богоматери. В Новгороде он возвёл церковь во имя Успения, через Псков проехал в Москву и там построил Успенскую церковь. В Ростове, рассказывает «Летописец», встретился он с Андреем Боголюбским, поставил храм в честь Богоматери и, обретя мощи просветителя Ростовский земли епископа Леонтия, повелел князю Андрею ехать в Муром и там заложить церковь во имя Успения. Сам же он поехал в Ярославль, сел в струг и вскоре пристал к городу Малому Китежу, который, по народному убеждению, был на месте нынешнего Городца, на левом берегу Волги.
От Малого Китежа начался сухой путь князя Георгия. Он переехал реку Керженец и приехал к озеру Светлояр (близ села Владимирского на реке Люнде, текущей в реку Ветлугу, в ста верстах от Городца).
«…повелел благоверный князь Георгий Всеволодович строити на берегу озера того Светлояра град именем Большой Китеж; бе бо место то вельми прекрасно, на другом же брезе озера роща дубовая». «Начаша рвы копати, и утвердиша место, начаша класть церковь во имя Воздвижения Честного Животворящего Креста Господня, вторую же церковь во имя Пресвятые Богородицы Успения, третью же церковь во имя Благовещения; в тех же трех церквах повелел пределы делать иным праздникам Господним и Богородичным, и образы всех святых написать повелел».
Три года строился Большой Китеж, и был окончен 30 сентября 6676 года (1167 г). Город имел в длину двести сажен, а в ширину сто пятьдесят. Когда построен был Китеж, князь Георгий воздал хвалу Богу и повелел написать книгу «Летописец», а сам уехал в родной Псков.
Большой Китеж простоял на земле только семьдесят пять лет. «Бысть же в лето 6751 попущением Божьим, грех ради наших, прииде на Русь воевать нечестивый и безбожный царь Батый, и разоряще гради и огнем пожигаше, люди же мечу предаваше, а младенцев ножем закалаше, младых же дев блудом скверняше, и бысть плач велий».
Благоверный князь Георгий, уже глубокий старец, с молитвой собрал рать и сразился с Батыем; «была сечь велия и кровопролитная»; князь бежал к Малому Китежу, затворился там на некоторое время, а затем тайно, ночью, отступил с войском к Большому Китежу. Батый взял Малый Китеж, истребил всех жителей и стал искать пути в стольный Китеж. Нашелся изменник, Гришка Городня или Кутерьма: не вынесши мук от татар, он провёл их «Батыевой тропой», которую и доныне показывают в заволжских лесах. И Батый, «егда прииде ко граду тому, нападе на град той со множеством вой своих», воинство князя Георгия было разбито под стенами града Китежа, и сам он пал в битве 4 февраля. Город же Большой Китеж по молитвам праведных, обитавших в нём, стал невидимым.
«И не видим будет Китеж даже до пришествия Христова, якоже и в прежние времена бысть сие. И сокровенные обители не едины, но многи монастыри, в тех монастырях многое множество бысть святых отец, яко звезд небесных, просиявших житием своим и яко песка морского, невозможно передати и».
Князь Георгий (Юрий) II Всеволодович, о котором идет речь, – реальное историческое лицо: он пал в битве с татарами на р. Сити и в XVII в. был причислен к лику святых. Вполне реальна и его связь с Малым Китежем (ныне Городец): “с 1216 по 1219 г. (до занятия Владимирского стола) князь отъезжал туда на удел; в 1237 г., когда полчища Батыя подступили ко Владимиру, Георгий Всеволодович ушёл в Ярославскую землю, в пределах которой и находились оба города – Большой и Малый Китежи и где состоялась проигранная русскими битва”.
По одному из преданий, Град Китеж не ушёл в землю и не сокрылся под водой: он стоит на тех же холмах, где стоял, так же блещут золотом восьмиконечные кресты его храмов, так же гудит успенский звон, так же крепки его стены и святые ворота, так же жив праведный люд и священнический чин – и лишь мы, по грехам нашим, не видим этого. Для нас незрим этот город, но прошедшие путь подвига и веры видят своими очами прикровенные для нас соборы, тесные иноческие кельи по буграм.
Невидимая Церковь невидима нами лишь до тех пор, пока мы не знаем пути к ней. Пока мы не пришли к ней тяжкой «Батыевой тропой», тропой подвига, послушания и религиозного опыта. Можно сказать и так: Китеж - пустыня, в которую, по словам Откровения, в последние времена скроется жена от преследований змея.
От второй половины XVIII века дошла до нас маленькая рукопись: «Послание к отцу от сына из оного сокровенного монастыря, дабы о нем сокрушение не имели и в мертвые не вменяли скрывшегося от мира». Этот трогательный памятник народной веры в Незримую Церковь, широко распространённый и у старообрядцев и у православных Нижегородского края, изображает пребывание в Китеже право пришедшего туда юноши. Случилось это в 1702 году.
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас. Аминь. Родителям моим, батюшке моему (имя рек), и матушке моей (имя рек). Здравии будьте. Пишу вам аз, родители мои, о сем, что вы хощете меня поминать псалтырь говорить друга моего совестного (жену) заставливаете. И вы о сем перестаньте: аз еще жив; егда придет смерть, тогда и вам ведомость пришлю, ныне же сего не творите. Аз живу в земном царстве, с отцы святыми, в месте покойнее. Поистине, родители мои, царство земное, и покой, и тишина, и веселье, и радость духовная, а не телесная».
В очерке В.Короленко, посещавшего те места, рассказывается о наивных попытках христиан «докопаться» до подземного града через пещеры. «Полиция, не находя входов, а только отверстия «для воздуху», прогоняла подвижников щупами и выкуривала дымом». На вопрос: «Значит, тут пещеры были?» местный житель, древний старик, отвечал: «И-и… много, только, конечно, по тайности. Потому что на ту пору уже разгонять принялись. Я еще помню хорошо: гора была вся ископана. Идешь, бывало, зимнее дело: тянется из яминки пар или, сказать, дымок, и иней кругом обтаял. Скажи; «Господи Исусе Христе, сыне Божий, помилуй нас!», и сейчас из яминки рука за милостиной тянется».
Доныне хотящие идти к Китежу руководствуются «Китежским Летописцем». По народной вере, «люди благочестивые по временам слышат радостный благовест и звон Богослужения, иногда видят огонь от горящих свечей; при ударении же солнечных лучей вода отражает тени церковных крестов, а вода всегда колеблется без всякого ветра».
Вот некоторые наблюдения побывавших на Светлояре писателей: «Он китежский звон слышит, - говорили Короленко про белого как снег старика с детским лицом. – И не то что под Владимирскую, а безперечь во всякое время». «Выйду это на зорьке, на зорьке на ранней, - говорил сам мужик, детски радостно улыбаясь, - на кресты невидимые помолиться, а оно и гу-у-у-дит и бу-у-у-хает…».
А вот у Пришвина: «Перед берёзкой на коленях у самого Светлого озера горячо молится старушка. Перед берёзой. Что это значит? Обхожу дерево и старушку, думаю: где-нибудь на суку да висит же икона. Нет. Молится просто дереву.
- Бабушка, - спрашиваю её осторожно, - разве можно так… дереву, это святая березка?
- Не берёзка, родимый, - отвечает бабушка, - не берёзка, а тут воротца…».
Хождение к Китежу есть хождение к Единой Церкви – общее хождение всех, хранящих Её в себе, утерявших, ищущих Её, враждующих с Ней, - но всё равно нуждающихся в Ней последней нуждой. Как писал С.Н.Дурылин, Китеж является чистой кристаллизацией народной религиозности, служит свидетельством живой и неиссякающей веры русского народа в Церковь, в ее невидимую, праведную и святую ипостась.
До середины XIX века на Светлояре сходились в основном одни старообрядцы, потом стали появляться и православные». З.И.Гиппиус и М.Пришвин, бывшие там в 1903 и 1908 годах, сообщают уже о встречах со всевозможными сектантами – бегунами, нетовцами, баптистами, с толстовцами и т.п.
Не получилось ли так, что по грехам народа русского вместо островка Святой Руси в XX веке на поверхность поднялась химера утопического земного блаженства? Может быть, и коммунизм на берегах Светлояра сектанты «вымолили»? Ленин с Бонч-Бруевичем не случайно ведь на них ставку делали. Они верили, что «глубинах России скрываются миллионы людей, готовых к … коммунистической жизни. Этим людям, какими бы странными именами они ни назывались, надо только разрешить выйти из подполья. Тогда они построят свой, давно задуманный ими, особый русский коммунизм» - «те, кого ранее ругали хлыстами, скопцы.., из старообрядцев крайние ответвления… те, кого называют нетовцами, бегунами, скрытниками». *(Саркисянц М. Россия и мессианизм. С.-Пб., 2005. С. 84).
Светлояр – как индикатор духовных исканий. И то, что на берегах его теперь появились люди, называющие себя язычниками, и то, что некоторые исследования говорят уже о якобы дохристианском происхождении легенды – симптом. Эти паганисты ждут появления не золотых куполов, а живущего на дне «змияку-Перуна».
В своё время именно под впечатлением романа Мельникова-Печерского “В лесах” у Н. А. Римского-Корсакова возникает в 1899 г. замысел “Сказания о невидимом граде Китеже и деве Февронии” (1904). Музыкальные критики сравнивали эту оперу с вагнеровским “Парсифалем”, а Китеж – с Граалем. Да, при желании со дня зачарованного озера можно поднять и языческий пласт.

* * *

Вспоминаю, как я приезжал на остров Залит к отцу Николаю Гурьянову и разговорился там с Ниной Алексеевной Великопольских, местной жительницей. Она рассказала: «Места-то здесь чудесные. На соседнем острове, который раньше Верхним назывался, в ХVI веке подвизался святой праведный Досифей Верхнеостровский. Стоял на острове величественный храм. Потом, говорят, ушёл под землю. На его месте холм образовался. Я, когда девочкой была, однажды с мамой иду по лесу, сосны там огромные, вековые, выходим к этому холму... Слышу, словно пение церковное. Точно, - из-под холма раздаётся. Я к маме – она не слышит ничего. Потом до меня часто это пение доносилось. А подросла, словно слух какой особый потеряла. С грехами, видно.
Преподобный Досифей ходит по этой земле. Жила здесь не так давно благочестивая старушка Евфросинья. Однажды видит она во сне святого. Тот говорит ей: молилась ты мне, а я еле добрался до тебя. Грязи много кругом (грехов, значит). И повёл он старушку эту под холм. Восемь помещений ей показал, там праведники службу служат, поют. А девятая комната запертой была. Потом оказалось, что проспала Евфросинья три дня кряду. Уж и не знали, что с ней делать. После этого вскоре старушка и преставилась, да видно было, что уже знает свой смертный час».
Легенда о Китеже как будто воплощена в огромном количестве реальных храмов, ушедших с лица земли в трудные времена.
Смоленщина. Старожилы утверждали, что во времена Речи Посполитой храм Пресвятой Богородицы стал уходить под землю. Первое время были видны только купола, а потом и они скрылись под землей.
В XIII веке ушла под землю древняя новгородская церковь «Велика Никола на речке Грезне». По преданию, это произошло накануне прихода сюда шведов. Про эту церковь в народе говорили, что она – одна из тех, которой «запечатали Русь» то ли при Ярославе Мудром, то ли при Владимире Мономахе, – на окраинных границах с четырёх сторон поставили «храмы-часовые».
В Ростове Великом существует несколько легенд, связанных с его обороной и падением. Одна из них рассказывает о том, что когда к городу подошли монголо-татары, одна из красивейших церквей - Бориса и Глеба - ушла под землю. ХХ век ознаменовался очень дотошным изучением археологии древнего Ростова. С помощью раскопок и летописей было установлено с редкой точностью местонахождение каждой церкви вплоть до начала тысячелетия. Но никаких остатков храма Бориса и Глеба найдено не было. Странно: ведь упоминание в летописях уже многого стоит. Надёжно скрыл Господь свою святыню!
Среди жителей Беларуси ходит немало преданий о церквях и монастырях, некогда провалившихся под землю или ушедших под воду, подобно граду Китежу. В одних местах из-под земли звучат удары колокола, в других бьют родники, в третьих сами храмы то выходят на поверхность, то вновь уходят в землю. Так, в Лиозненском районе Витебской области есть озеро Гребеницкое. 28 мая 2004 года группа молодежи из посёлка Лиозно отмечала на берегу День пограничника. Фотографировались. Ничего необычного не заметили, но когда была проявлена плёнка, оказалось, что на некоторых кадрах отчётливо виднелись контуры неизвестного храма с куполами, и на фоне его — что-то похожее на икону.
Тут кто-то вспомнил, что в этих краях существует легенда о церкви, в далеком прошлом ушедшей под землю. Правда, расположена она была километрах в семи севернее озера Гребеницкого, близ деревни Городок. Рассказывают, что церковь провалилась прямо во время службы вместе со всеми молящимися. Какое-то время спустя она вновь стала подниматься из земли. Однажды мальчик-пастушок наступил на торчащий шпиль и поранил ногу. Крестьяне пытались раскопать это место, но, едва отрыли купол, храм вновь ушел под землю и унёс с собой копателей, а земля сравнялась.
В Омской области рассказывают о дореволюционной церкви в селе Серебряном. С приходом большевиков её решили взорвать. В ночь перед тем, как храм должны были уничтожить, он ушел в землю на метр: благодаря этому уцелели подвальные помещения. Это не далёкое предание, это современный нам факт, один из тех, которые выстраиваются в многовековую закономерность: накануне уничтожения святыня иногда «зарывается» в родную землю.
Перечислять адреса этой сакральной географии можно долго: Вавилов Дол в Саратовской области; место под Пинском, где церковь провалилась в XVI-XVII веках, и потом безуспешно пытались засыпать образовавшуюся яму, из которой слышали пение и колокольный звон. Наконец, поблизости от нашей подмосковной дачи есть деревня Новая, где также в старину храм ушёл под землю. Сейчас на этом месте бьют ключи и поставлена часовенка во имя цесаревича Алексия. Как-то во время водосвятного молебна (это было на моих глазах) местная жительница принесла только что найденный на огороде старинный крест-мощевик.
…На берегу озера Светлояр чувствуется присутствие некоей незримой реальности. Вообще озеро не самое большое и живописное в тех местах. Нет, легенда родилась явно не из прекраснодушного созерцания природы. И я верю тем людям, который рассказывают, что, выплывая на середину озера, они слышат иногда колокольный звон.

* * *

Духовной болящий человек не терпит следов присутствия святости на русской земле. Несчастный Есенин написал в «Инонии»:
Проклинаю тебя я, Радонеж,
Твои пятки и все следы!
Меж тем потаённая Россия имеет, может быть, самую надёжную летопись. По всей стране разбросаны камни, называемые следовиками. Чей-то след – то здесь, то там - остался для нашей памяти.
Вдавленные в камень отпечатки человеческих ног, обнаруженные на территории музея-заповедника Херсонес (Севастополь), принято считать следами самого апостола Андрея Первозванного. В результате экспертиз установлено, что это след левой ноги, 38-го размера, предполагаемый рост человека - 162 сантиметра.
На псковской родине княгини Ольги, недалеко от выбутской церкви, у кладбища, под обрывом берега реки, - ещё одно напоминание. Лет 50 назад лежал здесь Ольгин камень. На этом валуне был «след Ольги» примерно 36–37-го размера — отпечаток босой ступни. Увы, этот камень не сохранился. Вообще камни с отпечатками следа - не редкость в Псковской земле. Известно около ста пунктов, где они есть или когда-то были.
Как на место родины Великого Князя Владимира псковитяне указывают на булыжный камень на самом берегу р. Черёхи. В 2014 году, накануне тысячелетия со дня преставления крестителя Руси, камень испускал запах мирра...
Вот ещё один след. По преданию, в Симоновом монастыре преподобному Кириллу Белозерскому было видение Богородицы, приказавшей ему идти в сторону Белозерья и указавшей в этом же видении то самое место, где он должен основать новую обитель. Долгие поиски привели его на гору Маура. Именно здесь он, поднявшись на большой камень, увидел берег Сиверского озера, образ которого был дан ему в видении. На камне остался отпечаток, очень похожий на след босой ноги. Народ приписывает его преподобному Кириллу.
Да, немало камней запечатлели неотмирные следы на дорогах потаённой России... Впрочем, хватит намёков на содержание книги. С Божией помощью, начнём само повествование.


ОГЛАВЛЕНИЕ


У САМОЙ КРОМКИ. Предисловие…………

КАМЕНЬ КАК ПОРОГ в потаённую Россию.

Серые будни Синь-Камня…………………………….
Духовная петрология……………..
Каменные гонки………….
Плыви, камень, плыви!..........
Камень как пограничье…………
Летопись в камне……

АТЕЛЬЕ ДЛЯ ВЕДУНА

Пятая колонна идёт через пятый пункт……….
Карабанда……
Неопаганизм как спецпроект………
История в коконе ритуала ………..
Перун на звездолёте………
О корнях, археовымыслах и языческой чесотке………
«Удар из Ниоткуда»………….
Волхвы, которые отошли и волхвы, которые ввалились……

ЗОЛОТО ДЛЯ СТАРЦА

Выше незримого старца………….
Выше Олимпа…………
«Брошу я мир, пойду в монастырь...»…………
Лыхны…………
Золото высшей пробы…………
Простые советы………..
Визит «большого человека»…………
Ещё об «элитном спецназе»………..
Смерть и жизнь………….

БИБЛИОКИТЕЖ

Книгоиздательский подвиг………….
Чтение и вера….
Катехизис и конфликт……….
Человек как живой аргумент………
Сильная точка………..
Имперский пласт образованности………
Непростые книги и «простые» читатели……..

ИГУМЕНИЯ АНАСТАСИЯ. Портрет на фоне Самары.

Самарские фигуры……
Тайна страдания………..
Семья в небесной иерархии…………
«Женщины против равноправия»……….
«Посмотрим, какой ты Сухов…»……….
Каменные гости………
Неведомый предок… ………..
Огонёк воспоминаний…….
«Поёт с ангелами…»………….
Самая серьёзная схватка……………
Подгоры…………
«Была Ирина Петровна, а стала – Анастасия Гаврииловна…»…….
«Волжский Афон»………….
Плач Илии-Пророка……..
Посылка от святого……
Весь мир – в родстве…………
Жизнерадость……………..
Со времен Петра и Февронии не было такого….
«И в молитве мы не расстанемся…»……

ПРИМЕЧАНИЯ…..

РАЗБОР ПОЛЁТОВ. Или Битва с пришельцами

Пришельцы из хаоса………..
Об управлении Вселенной..
О деревьях и предках………..
О главном гуманоиде…………..
Возвращение на Землю……

СТРАННЫЙ ИМПЕРАТОР

Царь и картошка………..
Русское сердце…
«…и быстро скрылся во тьме»………….
Царь сослал себя в Сибирь……..
Двадцать ударов плетьми……………
«Я последую за ним…»…………
«Тайну царёву прилично хранить»... …………..
Великий Благословенный старец…………
Сибирская Ниневия……………
«Я знаю это как факт»… …………..
Чудо и чудобоязнь………..
Когда шапка не по Сеньке………………
Змей с лицом Наполеона……….
Подвиг потаённого царя………………
Возвращение императора………..

СВИДЕТЕЛЬСТВО О СМЕРТИ

«Для кругозора лучше нет позора»… ……………
Свежая могила под вечным небом…………
В миру остались два рояля… …………….
У ворот обители…………
От хороших жён мужья не уходят………..
«Лаврский» домик……………..
Случаи в пути…………….
Отравление……………..
О старцах – «великих» и неприметных…………….
Милёры………
На военном автофургоне – в вечность…
Беседа – беса есть……………..
Свидетельство о смерти…………….
Апокалипсис по телевизору…….
После смерти…

СОЛНЦЕ-ТО ИГРАЕТ! Послесловие……………..